Кин Ри
Единственный среди нас абсолютно трезвый и адекватный, он производил потрясающее впечатление полного психа
III. Жрица
1643 год Ордена. Танна (Обитаемая Земля), Ондена-на-Твиле

Первое, что бросалось в глаза гостям Ондены-на-Твиле - потрясающе чистые улицы. Белые, розоватые и бледно-голубые камни брусчатки, аккуратные бордюры, изредка - блестящие крышки каналиционных люков или решетки сточных канав. Разумеется, это в секторе Света или Полусвета. В остальные сектора гостей столицы никто не пускал: слишком велик мог оказаться контраст.
А ещё - Просветитель. Каменный или бронзовый, огромный или скромных размеров, в полный рост или только погрудно, он высился в центре перекрёстков, выглядывал из ниш в белых стенах, возносился на легкие невесомые арки, чтобы благословить свой город. Он был поистину повсюду - худощавое тело укутано десятком слоёв ткани, детское личико чуть тронуто гримасой презрительного благодушия, рука с длинными ногтями воздевает посох.
И перед каждым из бесконечных изображений бессмертного владыки и единственного бога Танны проводник непременно преклонял колена и касался лбом чисто-вымытого камня мостовой. И если бы только он!
В утренний час прохожих было не так много, но каждый из них точно так же на ходу клал земной поклон и бежал дальше - до следующей статуи.
«Физкультурка. Дрессировочка».
Магистр Правящего Совета Ян оНар, полномочный посланник и представитель Ордена, поневоле задумался: не затем ли чисты и улицы?
Ведь если все будут падать лицом в грязь, это испортит безупречный облик Идеальной Страны в глазах гостей.

Как будто есть, что портить.
Магистр оНар прибыл в Танну не беседовать и не наблюдать, как барахтается в колдовском болоте немногочисленная префектура. Он прибыл призвать правителя этой страны к покаянию. И в случае отказа - остановить беззаконие любым возможным способом.
- Храм Мира и Покоя, тахиль, - тихо сказал проводник.
Он вообще говорил на удивление тихо и выглядел очень запуганным. А ведь казалось бы, дитя высшей касты.
Интересно, чем грозит для элиты элит непослушание законам Просветителя?

Но Храм и правда стоит того, чтобы на него посмотреть.
На правом берегу Твилы был его правый предел - Покоя. Белый камень его чуть золотился, а мягкие контуры заставляли усомниться, что он и правда выстроен людьми, а не вырос сам собою. Голубоватый предел Мира, напротив, был строго геометричен, с похожими на столпы света белыми колоннами. И между обоими противоположностями перекинулся мост, кружевной и сияющий, воистину соединивший их в странное, но абсолютно гармоничное целое.
- Просветитель открыл нам истину, что богов нет, но он же велел нам чтить то, что реально и прекрасно на этой земле. Наши храмы созданы не для безликих небожителей, но для нас самих, и прикасаясь к ним, мы возвышаемся душой. И нет в этом бушующем мироздании ничего превыше Мира и Покоя...
Да, пожалуй, лицезрение главного храма Танны и правда могло душевно возвысить.
Или нет?
В контурах храма Покоя чудилось что-то нездоровое, что-то сродни тем тварям, которых древнейшие обитатели Белой Матери рисовали в пещерах, пытаясь передать то ли облик нагов, то ли свой ужас перед ними. И ничуть не мирным был храм Мира, разрывающий серое небо острыми углами.
Но может, это искажение было не в нём, а в душе смотрящего, раненой Танной?

Как и докладывала Вэй Анбо, женщин на улицах города не наблюдалось. Не было женщин и на мозаичных панно, изображающих ликующих граждан самого лучшего на Планете государства. Только мужчины и мальчики, иногда - невнятные бесполые дети.
Не упоминал женщин и проводник, хотя он много рассказывал про новые и прекрасные обычаи нового и прекрасного общества.
Церемонии принятия в школу, экзаменов, определения касты...
- Прекрасная процессия юных мальчиков, украшенных цветочными венками проходит по проспекту Откровения к Твиле и располагается на берегу. Затем директор выбирает из них самого лучшего и красивого, и пока остальные поют торжественные гимны, приличные случаю, лучший из них опускается в волны нашей прекрасной реки, чтобы стать вечным другом Ондена, лучшего из людей...
Магистр аж вздрогнул.

- Человеческое жертвоприношение?! На землях Ордена?!
Положим, Танна землёй Ордена была только очень условно, но тем не менее, закон есть закон, и договор с Кагэном, тогдашним Королём-Фениксом, однозначно указывал, что...
- Что вы, тахиль! Жертвоприношения - это для неразвитых народов, не утративших иллюзию о существовании неких так называемых божеств, простите, что смею с вами спорить. Онден, лучший из людей, отец нашей столицы, просто находится на одном из так называемых звёздных планов бытия, куда он удалился после победы над Нечестивцем и рождения нашего города. Но там ему, несомненно, скучно, поэтому мы и посылаем ему друзей.
- Ему, несомненно, будет о чём поговорить с малолетками, - поговаривали, что отцом оНара был василиск.
Иногда он сам в это верил. Например, сейчас, когда почти ощущал вкус готового выплеснуться яда во рту.
- Нет-нет... - проводник явно смешался. - Это таннский обычай, понимаете...
- Нет.

Понимал, на самом деле. Точнее, знал - всё из того же доклада Вэй Анбо.
Когда Просветитель объявил женщин низшим биологическим видом и согнал в резервации, их отсутствие в повседневной жизни вскоре скомпенсировалось несколько странным и неожиданным образом: вместо женщин объектом ухаживаний, любви, ревности и прочих высоких и не очень чувств стали максимально на них похожие мужчины. В большинстве - мальчики-школьники.
Один из которых отправляется на некие звёздные планы (не сразу и опознался знакомый по лекциям Синих ныне устаревший термин “Астрал”) услаждать некоего лучшего из людей Ондена. Если сводка не врёт - бандита из Приморской, который за умеренную плату поддержал будущего Просветителя и его самозванца а после победы был зарезан, ибо имел далекоидущие планы, не согласные с мнением его временных союзников.
Нечего сказать, завидная участь!

Но, однако ж, пополнился списочек прегрешений Просветителя за неполные полтора часа бесцельного брождения по Ондене в сопровождении местного мямли - в Танне это называют “экскурсия” и считают полезным для расширения кругозора. Правильно, выходит, считают.

Магистр оНар устало встретился взглядом с очередным изваянием - у этого в глаза были вставлены синие драгоценные камни - и наконец-то понял, почему ему было так неуютно. Со всех углов, со всех сторон на него смотрело полузабытое уже лицо его матери.
Причудливы пути природы!
Просветитель был, если судить по имеющейся у Ордена информации, талантливейшим самоучкой, мальчиком из Приморской или Второй Речной. Лаика была пустынницей из ныне погибшего клана даХэра. А лицо - одно на двоих. И легкая кривизна носа, и форма губ, и разрез глаз... только, пожалуй, абрис немного не совпадал. Или просто Лаика была менее откормленной, чем самовластный владыка всей Танны.
- Тахиль, - вырвал его из размышлений о парадоксах бытия голос проводника, - полагаю, мы можем направляться в Дом Света.
Так на местном отвратительном новоязе называли дворец.

Некстати магистр задал вопрос, давно его интересовавший:
- Отчего вы не делаете мозаик и фресок с вашим Просветителем? Статуи-то везде стоят.
Проводник очередной раз нервно дёрнул уголком рта и ответил, что двумерное пространство просто не может вместить величия Просветителя.
Наверное - да что там, совершенно точно! - где-то глубоко в душе он молился богам, в которых не верил, чтобы его больше никогда не ставили сопровождать этих проклятых рыцарей, которые не уважают священных обычаев Танны и задают вопросы, ответы на которые ведут к мыслепреступлению.
Молился, не зная, что некоторым образом его просьба будет исполнена уже сегодня, и исполнена настоящим богом.
А сам бог сгорал от любопытства, предвкушая встречу с Просветителем: так ли он в жизни похож на Лаику, как его изваяние?

Просветитель, облаченный в синие шелка, бархат и отменный нашат, восседал, вокруг толпились одетые в неброское серое тряпье просвещённые - мужчины высшей касты. Все собрались, значит.
Ну как же, первый официальный посол Ордена в их лучшей из стран - что поделать, последние сто лет не доходили руки разобраться. Специалист был, знаете ли, занят, потом внутренние проблемы, да и лорд-командор почему-то не одобрял идеи послать оНара в Танну...
- Приветствую посла могущественного Ордена, - рек Просветитель, и заклятье придало его словам особый вес.

Он был похож на Лаику, как две капли воды.
Её синие глаза, её алые губы (плохо замазанные бледной помадой), её капризный носик, чуть длинноватый и кривоватый.
Он притворялся человеком, и неплохо. Но рука, дрожа, сжавшая верительные грамоты, была украшена черными коготками, пусть и стрижеными.
И никакая пудра не могла скрыть мелкие чешуи на его щеках - метку предков-драконов.
И небольшой шрам на лбу, слева вверху: старший брат его неосторожно уронил и он раскроил лоб о камень.

- Ты совершил преступления, от которых рыдают Лики. Ты поддержал самозванца, ты подло убил законного государя, ты обманул тех, кто доверился тебе. Ты подчинил себе страну, не имея на то права ни божественного, ни человеческого. Ты оскорбил богов неверием, ты смутил сердца своих подданных, ты совершал человеческие жертвоприношения. Половину своих подданных ты лишил человеческого имени и достоинства. От имени Ордена и Совета я предлагаю тебе покаяние.
«Ты обманул меня, обманул всех нас. Ты отрёкся от имени, данного тебе матерью. Она винила в твоей смерти меня и Орден, я винил себя и Орден в твоей смерти, я ради тебя пошёл во тьму, а ты... ты...», - этого магистр сказать вслух не мог.
Но Просветитель, некогда Мерьис Циан, а до того мальчик Мериус, словно услышал его.
Он сказал - на сей раз просто, без спецэффектов:
- Я убил своё имя. Так было надо.
- Покаяние, - повторил магистр. - Готов ли ты принести покаяние? Если нет - я должен буду остановить тебя и зло, которое ты творишь. Любой ценой.

- Так было надо, - упрямо повторил Просветитель. - Ты не понимаешь, но я объясню. Ты умный, ты поймёшь: править должны те, кто умён.
Просвещённые жались по стенам.
Они уже поняли, кого именно послал Совет, и вмешиваться не желали.
- Вы будете свидетелями: он отказался от покаяния, - сказал магистр.
Всё было не так, как в повестях и рассказах, где «ещё миг назад спокойный» Седьмой вдруг «взрывается градом ударов, незримых, столь они молниеносны» и «превращается в безжалостную машину убийства».
Неспешно он достал меч, и все могли видеть, как лезвие исчезает, сменяясь чистым эфиром. Так же неспешно поднял его и направил на Просветителя.
И никто не подумал даже защитить своего владыку.

Кроме него самого: заклятье летело за заклятьем - как назло, не успевая поразить цель, которая вроде и не демонстрировала чудес скорости, но уворачивалась неизменно. Из рукавов магистра посыпались чёрные и белые камни: они то в воздухе, то на полу складывались в мозаичные узоры и через миг рассыпались, как в монохромном калейдоскопе.
И такие же камни метнул на пол Просветитель - но его они не слушались, узоры выходили кособокие и ущербные.
- Так ты ненавидишь женщин за то, что они могут быть шаманками? - весело осведомился магистр. - Утешу: отсутствие арифметического мышления, как многократно говорил Акти, штука внегендерная!
Очередным заклятьем его почти накрыло. Один из просвещённых тихо сполз по стеночке.
Шторм пылающего льда, каменный ветер, нечто невозможное и безумное кружило по тронному залу - и вдруг замерло.

- Брат, - шепнул Просветитель.
Он стоял на коленях, его одежды были порваны, волосы - растрёпаны. Утратив свою мнимую детскость, он стал неожиданно схож со своим противником.
И правда можно было поверить: братья.
- Брат, пощади...

«Мери, Мери... что тебе стоило просто вернуться домой? Принять поражение, согласиться забыть Орден и жить, как простой человек. Может, даже стал бы колдуном, или мама бы доучила из тебя шаман...ку. И всё было бы хорошо».
Но нет.
Провалив испытание, надо было зубами вцепиться в пусть даже мнимый шанс сохранить Искусство, каким-то загадочным путём (с помощью учительницы? она ведь вскоре пропала) избежать обычной корректировки памяти и отправки домой, убить своё имя, чтоб никто не пробовал даже его искать - и начать восхождения к вершинам неправедной власти.
«Неужели ты завидовал не только женщинам, но и мне?!».

- Это было покаяние? - холодно спросил магистр.
- Да, да, да!
- Орден принимает твоё покаяние.

И Просветитель исчез.
В городе Ондена-на-Твиле было множество его статуй.
Одной больше, одной меньше...
________________________________________________________________________
“Покаяние” в Старом Ордене подразумевало, что раскаявшийся проведёт от десяти лет и до неограниченного срока, заключённый в собственную статую, с полным сохранением разума и самосознания, но без возможности как-то контактировать со внешним миром.

@темы: Малые Кор-ва, ну, написалося...